Золотое сечение

Учёба в МАРХИ шесть лет – это небольшой отрезок времени в относительно долгой уже прожитой мною жизни, но в воспоминаниях они занимают значительное место, вытесняя многие такие же прекрасные периоды. Я даже не могу точно сказать, кого тогда было больше в этом небольшом заведении, студентов или преподавателей.

          Я с благодарностью часто вспоминаю тех, о которых быть может никто и не помнит, преподавателей Навалихина, Телятникова, Бабурова.

Два человека явно выбивались из общей массы преподавателей – это Брунов Николай Иванович и Бунин Андрей Владимирович, как два обломка из корабля Российской империи, по их книгам изучали, да наверное и теперь изучают, историю искусства, градостроительства и архитектуры практически все творческие вузы страны. От них никогда я не слышал речей по поводу съездов КПСС, решений партии и правительства и прочую ересь и мне казалось, что они не являются большими патриотами СССР, да справедливости ради надо сказать, что в МАРХИ не было больше патриотов, но тем не менее некоторые из них на всякий случай говорили о различных решениях съездов партии и т.д.

           У меня были очень хорошие отношения и с Н.И. Бруновым и А.В. Буниным, ну настолько хорошие, насколько может быть между студентом и преподавателем, даже когда изучение этих дисциплин шло к концу, они на экзамене не спрашивали по билету, а вели беседы на другие злободневные архитектурные темы. Николай Иванович рассказывал мне о вещах, о которых тогда не было принято не писать и не говорить.

О различных масонских ложах, о мастерах лож Баженове Тоне и Брюсе.

Он помнил и сам видел, как снесли Собор Христа Спасителя и Сухаревскую башню (башню Брюса) и как не странно радовался этим событиям, считая эти объекты масонскими творениями. Архитектора Тоне – автора Собора Христа Спасителя он считал бездарным архитектором. Баженова он считал талантливым, но о делах его, он отзывался очень плохо. К примеру он считал, что у архитекторов Тона и Баженова была мечта снести Кремль – как символ Российской государственности, о проекте Баженова пятисотметрового грандиозного дворца вместо Кремля, для которого даже успели заложить первый камень в фундамент, но в последний момент Екатерина Великая приостановила эту затею.

           Ко всему этому он подводил и Михаила Васильевича Посохина, тогдашнего главного архитектора Москвы, с его Дворцом съездов на территории кремля, со сносом многих исторических памятников. К счастью Николаю Ивановичу не пришлось видеть бесчисленные «творения» сына Михаила Васильевича, вызывающие только тошноту. Ну что поделать, таких правителей как Екатерина Великая теперь нет, и в этих областях выбиваются и задают тон серые и очень активные личности, в основном бездарные личности. Рассказывая об этих вещах, Николай Иванович просил меня не распространяться по поводу этих разговоров без особой надобности. Как – то он мне рассказал историю, по поводу которой позже я нигде не нашёл никаких свидетельств. На высоком уровне в Министерстве Культуре было принято решение: «О реставрации Собора Св. Софии в Киеве». Реставрация заключалась в том, что надо было снять всю штукатурку, нанесённую позже и открыть камень и кирпич, работы были начаты и приостановлены.  Срочно в Киев была вызвана комиссия, куда входил и Николай Иванович. Приехав, они увидели следующую картину: на каменном барабане главного купола с уже отбитой штукатуркой красовалась надпись на армянском языке с именами и фамилиями архитекторов и строителей. Было принято решение, приостановить все реставрационные работы, барабан срочно заново отштукатурить и оставить всё как есть, только местами открыть кирпич, чтобы показать, как это было вначале. Об этих малоизвестных историях он мне рассказывал долго, видимо у него была потребность поделиться с кем-нибудь.

А.В.Бунин был моложе Брунова, но и у него проскальзывала любовь к старой России. Саша Лемзяков, мой однокурсник и очень талантливый пародист, рассказывал, парадируя Андрея Владимировича, как тот рассказывая о трехмиллионном г.Вена, где поют соловьи и далее подняв руку произносил: «А в Москве нет соловьев, они бежали после революции». Или рассказывая о памятнике Петру Великому, он тихо произносил:

«Автор скульптуры Фольконе, а змею под копытом, но уже громко талантливый русский скульптор Горохов».

        Альберт Эйнштейн о различных открытиях говорил: «Миллионы людей знают, что это невозможно! Потом появляется дурак, который об этом ничего не знает и делает открытия». По поводу «Золотого сечения», никто не делал никакого открытия, но они были форменными дураками, ничего не понимая в предмете, думали, что делают открытия и их было очень много.  Я в этом ничего не понимаю, но понимаю, что этим сильно увлекаться не надо, да и в молодости чуть-чуть поупражнялся этим для смеха.

        Как-то я взял план центральной части Парижа и по какой-то геометрической методике «разбил» на «Золотое сечение» доказывая, что все это на самом деле не случайно и не так просто, и весь этот труд подогнан под мою надуманную теорию. Это конечно абсурд, ибо планировка города складывается веками и часто стихийно. Андрей Владимирович был в восторге, поставил мне пятёрку и попросил взять этот «труд» для осмысления. На самом деле, я думаю Андрей Владимирович всё понимал правильно, но не хотел расстраивать меня, критикуя мой «сизифов» труд. Когда я об этом рассказал Н.И. Брунову, он долго смеялся и рассказал мне историю: «Один аспирант так увлечённо пытался подогнать многие архитектурные памятники под Золотое сечение, что однажды Николай Иванович спросил его, есть ли у него рабочий стол и лежат ли на этом столе какие-нибудь чертёжные инструменты и предметы, тот ответил утвердительно». Тогда Н.И. попросил, не трогая ничего, зафиксировать всё это и попробовать «разбить» на Золотое Сечение.

         На следующий день взволнованный аспирант прибежал и говорит: «Вы знаете, Николай Иванович, всё сошлось». Он мне говорил: «Как вы думаете, почему мы с гордостью произносим имена итальянских архитекторов и называем их замечательные и не очень замечательные постройки, а скажем не можем сказать, что Киевскую Софию или Покрова на Нерли и одну из башен Кремля построили армяне?»

-Я отвечал вопросом на вопрос: «А почему собственно?»

-А чтобы не обидеть другие народы страны советов, отвечал он.

         Мне тогда показалось, что они люди из другого мира, на самом деле наверное так и было. Их уже давно нет в живых, Царствие Небесное этим замечательным личностям.

         Я не смог уточнить, но много лет назад до меня дошла информация, что Николай Иванович Брунов был из дворян и что его предки построили город Электроугли, где его  и похоронили, и что место его могилы утеряно.